28 октября в день выборов наша редакция направила запрос в Генеральный инспекторат полиции. Мы хотели получить ясный комментарий по трём ключевым вопросам:
- Какие процедуры контроля применяются на участке «Рыбница–Резина»?
- На каких правовых основаниях вводились усиленные проверки и ограничения движения?
- Какие меры предпринимались для того, чтобы граждане и транспорт могли свободно и безопасно передвигаться?
Причиной стало противоречие между сообщениями в СМИ и реальными жалобами людей. В новостях утверждалось, что жители Приднестровья свободно пересекали мост, а транспорт двигался без проблем. Однако на деле граждане рассказывали о больших очередях, тщательных досмотрах и даже блокировании проезда.
Спустя два дня мы получили официальный ответ. В нём Национальная инспекция общественной безопасности сообщила, что:
- полиция действовала в соответствии с Законом №320/2012 о деятельности полиции;
- ограничения были введены из-за звонков о «минировании» избирательных участков и мостов в зоне безопасности;
- после проверок движение по мосту «Рыбница–Резина» было возобновлено;
- в день выборов полиция обеспечивала доступ избирателей с левого берега Днестра к участкам на правом берегу.
Но по-прежнему остаются вопросы!
Формально всё выглядит правильно. Но вот чего в ответе нет:
- Кто именно звонил и сообщал о минированиях, выяснили?
- Почему такие звонки происходят из года в год — и в 2024, и в 2025?
- Обращался ли Генеральный инспекторат полиции в Службу информации и безопасности (СИБ), чтобы выяснить источник звонков?
- И главный пробел: в официальном ответе нет ни слова о мосте «Сенатовка–Каменка». Там 28 сентября движение было заблокировано с самого утра, хотя никаких сообщений о минировании не поступало. Людей просто не пропускали.
По сути, полиция подтвердила лишь факт введения протоколов безопасности. Но конкретные причины ограничений, а также ответственность за звонки о «минированиях» остаются без ответа. Между тем для обычных граждан это означало одно: нервы, очереди и неопределённость в день, когда они должны были спокойно реализовать своё конституционное право — проголосовать.
