Министр внутренних дел Молдовы Даниела Мисаил-Никитин заявила, что бывший председатель Народного собрания Гагаузии Дмитрий Константинов находится в Приднестровье. Заявление прозвучало спустя три дня после вынесения приговора. При этом ни конкретных деталей, ни четкого плана дальнейших действий по его задержанию общественности представлено не было.
И здесь возникает закономерное чувство дежавю. Константинов — в Приднестровье. Оружие — из Приднестровья. Ранее Константин Цуцу, как утверждалось, тоже скрывался в Приднестровье. Складывается впечатление, что для МВД и других силовых структур ПМР давно превратилось в универсальное объяснение любых собственных ошибок и провалов.
Когда правоохранительные органы не успевают, не досматривают, не предотвращают — сразу звучит знакомая формула: «Приднестровье». Удобно. Проверить сложно. Ответственность — размыта.
Особенно странно это выглядит на фоне возможностей СИБ. Неужели спецслужбы действительно «не уследили» за Константиновым? Или слежка у нас избирательная — за депутатами парламента опыт есть, а за бывшим спикером Народного собрания Гагаузии внезапно нет?
На этом фоне возникает еще один, пусть и саркастичный, но вполне логичный вопрос: Думитру Алайба давно не видно — он тоже «в Приднестровье»? Или этот аргумент применяется только тогда, когда нужно срочно прикрыть чью-то профессиональную несостоятельность?
Общество имеет право на честные ответы, а не на дежурные географические оправдания. Пока же создается ощущение, что «Приднестровье» в риторике МВД — это не реальная территория, а политический дымовой занавес.
